О «скитаниях вечных» и о Луганске


Новости Луганска

Рассказ переселенки

Из Луганска мы уехали в конце июня. Еще жизнь в городе была относительно мирной, но в воздухе, как говорится, «пахло грозой». Муж остался в городе (боялся за дом, да и с работы его не отпускали), а я с двумя дочерьми, двенадцатилетней Светой и пятилетней Лизой, отправилась в Бердянск к дальней родственнице. Немолодая женщина согласилась приютить нас бесплатно, попросила только помогать по хозяйству.

Буквально на второй день после приезда познакомилась я с соседкой нашей родственницы – молодой, цветущей женщиной, переделавшей свой дом (мы жили в частном секторе) в мини-гостиницу для отдыхающих.

Впрочем, «познакомилась» - громко сказано. Услышав от соседки «Слава Украине!» в ответ на мое «Здравствуйте», я опешила и, признаюсь, сразу ничего не смогла ответить. Соседка расценила мое замешательство по-своему:

«Сразу видно – из Луганды! Как запахло жареным, дала деру! А на референдум, наверное, ходила, на митингах кричала: «Россия! Россия!». Так вот, я ходила на другие митинги. И если услышу хоть слово против Украину и в защиту ваших бандюков, будешь иметь дело с СБУ!».
Это «знакомство» (к слову, мы больше не общались) надолго испортило мне настроение.

Кстати, соседка эта очень избирательно относилась к приему отдыхающих: комнаты сдавала только тем, кто быстро и правильно отвечал на ее «Слава Украине!». И потому публика там была соответствующая: частенько слышала пьяный «хор», орущий известную матерную кричалку о Путине. И никого там ничуть не смущало, что невольными слушателями являются дети. А потребовать прекратить это безобразие я, признаюсь, боялась, помня слова соседки об СБУ. Еще таких проблем мне не хватало!

К счастью, еще одни соседи, с которыми я познакомилась, оказались прекрасными людьми, и мы настолько сдружились, что я даже отпускала своих девочек с ними на море. А самой отдых был не в радость. Моим постоянным спутником был взятый из Луганска планшет: следила в интернете за новостями в надежде на то, что все наладится – через неделю, десять дней, через месяц… Однако новости были все более и более тревожными.

В начале августа к нашей родственнице приехал из Горловки ее племянник с семьей – женой и тремя детьми, младшему из которых – три месяца.

Спустя неделю после этого стало ясно: такой «коммуной» (пенсионерка, мужчина, две женщины и пятеро детей) жить невозможно.

Увы, не смогли нас принять и замечательные соседи нашей родственницы: к ним тоже приехали беженцы – брат соседа со своей семьей, жившие в Шахтерске.
Мы перебрались к другим родственникам, в Днепропетровск. Выбор у нас был небогатый: нас еще приглашала двоюродная сестра мужа, живущая в Херсонской области, в городе Скадовске. Но муж (он присоединился к нам в последний день нашего пребывания в Бердянске) был категорически против переезда на границу с Крымом. Опасался, что и там могут начаться боевые действия.

В Днепропетровске родственники поселили нас в недостроенном доме (с незавершенными отделочными работами, а жить там было уже можно). Нам повезло: муж нашел работу. Правда, не совсем по специальности (он – водитель), так как работодатели боялись принимать человека с правами, выданными в Луганске, а автомехаником. У мужа – «золотые» руки, потому быстро стал на предприятии своими человеком.

В сентябре старшая дочь пошла в школу. Правда, для того, чтоб ее оформить, пришлось зарегистрироваться как временным переселенцам. Признаюсь, очень не хотелось проходить эту утомительную и, по моему глубокому убеждению, унизительную процедуру.

Если б я выехала в другую страну, обязательно зарегистрировалась бы как беженец, но – в своей стране… Возникло ощущение, что на тебе ставят клеймо «Второй сорт».

Отношения с классной руководительницей дочери не сложились сразу. На родительском собрании по поводу подготовки к учебному году нам заявили, что первого сентября класс должен прийти на торжественную линейку в вышиванках. В нашем гардеробе такой одежды нет, да и не намерены мы ей обзаводиться. Зачем?

В общем, во время первосентябрьской торжественной линейки наша Светочка стояла в стороне от своего класса.

Второй конфликт возник спустя недели две после начала учебного года, когда дочь сказала, что Степан Бандера – фашист и предатель. Мне позвонила классная руководительница и в резкой форме потребовала «разобраться» с дочерью. Мы разобрались: купили Свете коробку конфет в знак поддержки.

А последней каплей стал классный час, на котором дети писали «письма поддержки» военным в зону так называемой «АТО». Света написала: «Дорогой солдат, если ты никого не убил, то дай тебе Бог и дальше не убивать, а если убил, то покайся, осознай, что ты согрешил, и не убивай больше».

Эти письма прочитывались классной руководительницей, и она, увидев, что написала моя Света, вызвала меня в школу. Мне было и немного жаль эту несчастную женщину, но сильнее было призрение к ней. Выполняя указания своего начальства, выслуживаясь перед ним, она пыталась отчитывать меня, как нашкодившую. Я не сдержалась, сказала, все, что думала.
Из школы вышла, неся в сумке документы Светы.
Но в другую школу ее переводить не пришлось.

Вечером вернулся с работы муж и рассказал, что на работе его просили уйти «по-хорошему»: на Донбассе в «АТО» погиб сын заместителя директора предприятия, на котором работал супруг.

На вопрос мужа о том, какое он отношение имеет к гибели сына начальника, ответили: «Ну ты ж понимаешь…».

Не понимаем. Не можем мы многого понять и тем более принять.

В конце сентября мы решили возвращаться в Луганск: обстрелы города прекратились. И вернулись. Пришлось искать новые места работы. Сейчас нам очень тяжело, но пережить все это помогает осознание того, что мы – дома. Там, где нас принимают и понимают такими, какие мы есть.

P. S. Женщина, рассказавшая нам эту историю, просила не называть ее имени и фамилии, так как, во-первых, не хочет навредить людям, сделавшим ей много добра; во-вторых, не считает свою историю чем-то исключительным.

Записала Елена Гончар

Loading...
,
Яндекс.Метрика